ПОЗНАВАТЕЛЬНО-РАЗВЛЕКАТЕЛЬНЫЙ САЙТ

KERCH.NAME

ТУРЕЦКОЕ ВЛАДЫЧЕСТВО

Поле забытой битвы
Валерий Шамбаров


 

Поле забытой битвы

В 1974 г. в Московском Инженерно-физическом институте, где я тогда учился, была придумана и внедрена интересная традиция — только что поступивших первокурсников «посвящать в студенты» в походе. Ребята целым курсом выезжали в подмосковные леса, ставили палатки. Начинался слет с военно-патриотической части, студентов вели к тому или иному воинскому памятнику, проходил митинг. Выступал ветеран Великой Отечественной (обычно декан нашего факультета В.П. Конопленко), выступал преподаватель военной кафедры, читались отрывки из «Реквиема» Р. Рождественского. Первокурсникам раздавали и зажигали факелы, они приносили студенческую клятву, а потом факельное шествие двигалось к лагерю. Вечером устраивался большой концерт самодеятельности, на следующий день — спортивные соревнования. В общем, мероприятие пользовалось большим успехом, его полюбили.

По окончании института я стал офицером, но студенческий театр МИФИ, «Восьмое Творческое Объединение», проводивший эти слеты, по-прежнему существовал, у меня там остались друзья, и, по возможности, я старался в сентябре опять выбраться на природу вместе с ними. Место по различным причинам несколько раз менялось, сперва лагерь устраивался в Тучково, потом в Павловской Слободе, а в 1983 г. его перенесли на станцию Колхозную — за Подольском, по Серпуховскому направлению железной дороги. У меня в тот раз осталось несколько дней от отпуска, и я поехал пораньше, с квартирьерами. Но встал вопрос — где проводить военно-патриотический митинг? В Тучково имеется могила партизан 1941 г., в Павловской Слободе в войну размещался госпиталь, и, соответственно, тоже осталась братская могила. А что есть на Колхозной? Вот и попросили меня товарищи: ты, мол, старший лейтенант, в полевой форме, выглядишь «официально», тебе и карты в руки. Сходи и изучи здешние примечательные места.

Бродил я по окрестностям целый день, с колхозниками разговаривал, с дачниками, нанес визит в сельсовет. И везде слышал, что никаких важных событий здесь не происходило, а памятник только один, обычная, как во многих деревнях, пирамида со звездой в честь односельчан, не вернувшихся с фронтов Великой Отечественной. Там мы и провели свой митинг. Потом выезжали на Колхозную до 1990 года, исходили здешние леса и луга вдоль и поперек. И точно так же, как местные жители и дачники, не имели понятия и даже представить себе не могли, что 8 лет ездили... на место великой битвы! Битвы незаслуженно забытой. Ее описания имеются в трудах специалистов-историков, но широкой известности они почему-то не получили. Хотя по своему значению эта битва должна была бы стоять в одном ряду с Куликовской, Полтавской, Бородинской. В ряду тех сражений, когда в одной яростной схватке решалась судьба всего Отечества...

А произошло это сражение в ходе самой первой (из двенадцати) русско-турецких войн, случившейся в XVI столетии. В те времена, стоит напомнить, Османская империя была куда более грозным противником, чем в эпоху Румянцева и Потемкина. Она находилась на вершине своего могущества, охватывая всю Юго-Восточную Европу, Северную Африку, Ближний Восток, Ирак, часть Закавказья. Турки создали лучшую и величайшую в мире армию, их считали «потрясателями вселенной».

Впрочем, России больше досаждали не сами османы, а их вассал, Крымское ханство. Оно считало себя правопреемником Золотой Орды, претендовало на власть над бывшими татаро-монгольскими «улусами». И Стамбул такие претензии Бахчисарая всячески поддерживал — ведь в итоге земли, подчиненные крымским ханам, тоже попали бы в зависимость от турецкого султана. Между Москвой и Бахчисараем развернулась борьба за Казань. Крымские Гиреи вмешивались в ее дела, пророссийские или нейтральные казанские ханы свергались, заменяясь антироссийскими. Получив от султана артиллерию, крымцы занялись покорением Северного Кавказа — черкесские и осетинские крепости пушкам противостоять не могли, а в подданстве у хана горцы получали возможность участвовать в походах, «подрабатывать» добычей.

Был еще один важный фактор, делавший мирное сосуществование почти невозможным. Попав в 1475 г. в состав Османской империи, Крым сохранил значительную самостоятельность. Но под эгидой султана и под защитой степей Северной Таврии чувствовал себя неуязвимым. И сделал своим главным промыслом охоту за рабами. Загоны татар совершали беспрерывные нападения на земли Руси, Литвы, Польши, Молдавии, кавказских народов с целью захвата невольников. Турецкое правительство против таких действий, как правило, не возражало, оно получало десятую часть «ясыря». И огромнейшие прибыли имели на этом купцы.

Причем сами турки и татары торговлей не занимались. Она в Османской империи всячески поощрялась, находилась под личным покровительством султана. Но османы и крымцы были воинами, а профессию купца считали для себя недостойной. Этим занимались армяне, арабы, евреи. В Крыму, похоже, работорговлю прибрала к рукам еврейская община. В пользу такой версии говорит ряд косвенных данных. Известно, что местные иудейские круги пользовались особым благоволением ханов и сами являлись их вернейшей опорой. Даже тюрьма для важнейших преступников, куда иногда попадали и московские дипломаты, находилась в крепости Чуфут-кале, которую русские источники той эпохи называют «жидовским городом» (см. Б.М. Флоря, Иван Грозный, М., 1999). Еще один любопытный момент — татары регулярно наведывались в Малороссию, где жило довольно много евреев. Но ни в одном источнике не упоминается, чтобы они захватывались в полон, продавались на невольничьих рынках, чтобы их женщины и девушки попадали в мусульманские гаремы! Выходит, татары знали, кого брать, а кого не стоит. Впрочем, нельзя исключать и такого варианта, что малоросские общины по своим каналам связи обменивались с крымскими сородичами информацией о предстоящих набегах.

А вот русские, молдаване, валахи переполняли южные базары. Нападения следовали практически ежегодно, угоняли то 5, а то и 50 тысяч человек. Престарелых и немощных, не имеющих ценности, налетчики убивали на месте. Иногда, если загон был небольшим, резали и взрослых мужчин, способных взбунтоваться в пути. Набирали женщин, юношей, самым дорогим «товаром» считались дети, красивые маленькие девочки. Крупнейший оптовый рынок располагался в Перекопе — тут работорговцы скупали у воинов пригнанных пленников. Вторым центром была Кафа (Феодосия). Здесь «оптовики» перепродавали «товар», и он развозился в разных направлениях. Пребывание в составе обширной империи открывало для работорговцев ее многочисленные рынки, и в итоге Крым стал главным поставщиком невольников для всей Турции, Ближнего Востока, Восточного Средиземноморья. К столь «выгодному» промыслу подключались соседи и вассалы Крыма — поволжские и кубанские ногайцы, астраханские и казанские татары, кавказские племена, жители Азова, Очакова, Аккермана. Появлялись новые центры работорговли: Темрюк, Тамань, Анапа. В первый ряд таких центров быстро выдвинулся Азов — в качестве «оптового» рынка он был удобнее Перекопа, отсюда невольников не требовалось гнать через степи Крыма, а можно было везти морем.

Но подобная «специализация» Бахчисарая вызвала и другие процессы. Крымская работорговая община набрала значительный вес, и, по сути, стала определять политику ханства. От денег купцов зависели придворные, визири, мурзы, «подмазывались» турецкие наместники. И произошло перерождение самого ханства, захват «ясыря» стал основой его политики, экономики, хозяйства. Прежде татары жили скотоводством — и их благосостояние, численность народа естественным образом определялась поголовьем скота, размерами и состоянием пастбищ. Теперь Крым превратился в гнездо хищников, паразитирующих на рабах. И без этого существовать уже не мог.

Поэтому никакие договоренности не действовали. Так, в начале XVI в. Турция вступила в войну со Священной Римской империей германских императоров. И Габсбурги обратились к великому князю Василию III с предложением военного союза. Москва, оценив ситуацию, ввязываться в предприятие, сильно попахивающее авантюрой, не стала. Вместо этого предложила укрепление дружбы Стамбулу. Султан Сулейман Великолепный оценил такой шаг и в 1521 г. направил Крымскому хану повеление прекратить набеги на Русь. Однако тот ответил: «Если я не стану ходить на валашские, литовские и московские земли, то чем же я и мой народ будем жить?»

Чтобы предотвратить нападения, Москва ежегодно посылала в Бахчисарай богатые «поминки», т.е. «подарки», хотя татары называли их данью. Но и это не помогало. Если сам хан соглашался не предпринимать походов, он отпускал «подкормиться» своих мурз, царевичей, так как иначе подданные, за которыми стояли работорговцы, его просто свергли бы. Страдала и торговля. Достаточно почитать «Хождение за три моря» Никитина, как караван купцов захватили и разграбили астраханцы, хотя он плыл вместе с посольством. А в ответ на жалобы о нападениях на купцов степняки отнекивались — дескать, не мы, «на поле всегда лихих людей много... и тех людей, кому можно знати, кто ни ограбит, тот имени своего не скажет».

И, несмотря ни на какие договоры, ни на какие «поминки», России приходилось держать под пристальным вниманием свои южные и юго-восточные границы. Еще с XIV века великокняжеские рати каждое лето стали выходить на рубеж Оки. При Василии III начали строиться гигантские фортификационные сооружения — засечные черты. В лесах рубились сплошные завалы из деревьев, на открытых местах копался ров и насыпался вал с палисадами. Эти укрепления тянулись по линии Волхова — Белева — Одоева — Тулы — Венева — Рязани. Прикрыть такую протяженность войсками было невозможно, но засечные черты являлись препятствием для конницы. Ей приходилось останавливаться, проделывать проходы или штурмовать города-крепости, что давало возможность стянуть силы на угрожаемый участок. Дополнялась система безопасности связями с вольными казаками, обитавшими по Дону и его притокам. Они еще не составляли внушительной единой силы, но поддерживали контакты с порубежными воеводами, часть казаков держала семьи в русских окраинных городах. От них поступали предупреждения о готовящихся набегах. А когда татары, перегруженные добычей и полоном, возвращались из рейдов, казаки нападали на них, освобождая невольников.

Эта тяжелая и непрерывная борьба шла с переменным успехом. А особенно обострилось противостояние в 1530 — 1540-х годах. Боярское правление при малолетнем Иване IV принесло стране массу злоупотреблений, хищничества, раздрай, смуты. Защитные системы остались недостроенными, а там, где были созданы, приходили в упадок. Как это обычно бывает, внутренний развал в значительной мере коснулся и вооруженных сил. Обороноспособность резко упала. Временные правители, занятые борьбой за власть и личным обогащением, оставляли без внимания пограничные проблемы. И этим упадком в полной мере воспользовались Турция и Крым, решив покрепче прижать и подмять Московское государство.

Крымские Гиреи в очередной раз усадили своего ставленника на престол Казани, подчинили Астраханское ханство, зависимость от Бахчисарая признали Большая и Малая Ногайские Орды. Образовался единый фронт, охватывающий Русь полукольцом. Набеги резко активизировались. Современник писал: «Рязанская земля и Северская крымским мечом погублены, Низовская же земля вся, Галич и Устюг и Вятка и Пермь от казанцев в запусте». Дошло до того, что Казань потребовала от Москвы платить «выход» — то есть дань, такую же, как платилась когда-то. Золотой Орде. А крымский Сахиб-Гирей прямо писал великому князю Ивану Васильевичу, что турецкий султан «вселенную покорил», и «дай Боже нам ему твоя земля показати». В походе крымцев на Русь в 1541 г. участвовали не только татары и ногайцы, но и «турского царя люди с пушками и с пищалями».

Становилось ясно, что петлю, стягивающуюся вокруг Москвы, надо было решительно разрубить. Что и сделал Иван Грозный, когда началось его самостоятельное правление. В 1547 г. он первым из московских великих князей венчался на царство и принял титул царя. А его, по русской традиции, относили всего к нескольким монархам. К «цесарям» Священной Римской империи — т.е. германским императорам, к императорам Византии и к ханам Золотой Орды. Но Византия пала, на ее месте раскинулась Османская империя — и турецких султанов русские источники также нередко титуловали «царями», признавая за ними преемственность власти над Цареградом-Константинополем-Стамбулом. А Иван IV, получается, юридически объявил себя преемником ордынского царя. Но при этом, в отличие от ордынского, стал царем православным. Помазанником Божьим.

Заявка была серьезная и недвусмысленная. И Иван Грозный ее блестяще реализовал. Последовала серия победоносных войн, в результате которых были взяты и присоединены к России Казань и Астрахань. Столь успешные действия вызвали перемену настроений многих народов. Царю присягнули ногайцы Большой орды, башкиры, сибирский хан Едигер. Выход в Нижнее Поволжье открывал дороги на Северный Кавказ, в подданство попросились кабардинцы и гребенские казаки, и Россия впервые встала на Тереке, в устье Сунжи была построена царская крепость, Терский городок.

Турки и крымцы с успехами Москвы отнюдь не смирились. Эмиссары Стамбула и Бахчисарая были направлены в Поволжье. Несколько раз инициировались восстания казанцев и астраханцев, бунты других здешних народов. Не прекращались и пограничные нападения татарских загонов. Однако Россия с этими проблемами успешно справлялась и сама перешла в наступление на Крым. Огромную помощь в операциях против ханства оказали царю донские казаки. И не только донские. Днепровское казачество во главе с гетманом Дмитрием Вишневецким тоже запросилось «под государеву руку», предлагая отдать Ивану Грозному свои города Канев и Черкассы. Ссориться с Литвой и Польшей царь не хотел, городов не взял, но Вишневецкого принял «в службу... со всем казацтвом».

И в 1556 — 1559 гг. на Крым посыпались удары с разных сторон. К казакам направлялись русские воеводы с отрядами. На Дон — Данила Чулков, на Днепр — дьяк Ржевский, Данила Адашев. Строились лодки, и казачьи эскадры стали выплескиваться в море. В ходе этих рейдов Вишневецкий впервые основал передовую базу на острове Хортица — знаменитую впоследствии Запорожскую Сечь (т.е. засеку, укрепление). Громились причерноморские неприятельские города, захватывалась огромная добыча, были освобождены многие тысячи невольников. Как писал глава русского правительства Алексей Адашев, «русская сабля в нечестивых жилищех тех по се время кровава не бывала... а ныне морем... в малых челнех якоже в кораблех ходяще... на великую орду внезапу нападаше и повоевав и, мстя кров христианскую поганым, здорово отъидоша».

Хан Девлет-Гирей пребывал в шоке, «у турского салтана помощи просил» — ждал, что сам царь предпримет поход на Крым. Однако вскоре политическая ситуация круто изменилась. Потому что правительство Алексея Адашева допустило грубую ошибку. В Прибалтике давно уже вел себя враждебно Ливонский орден. Не пропускал в Россию приглашенных мастеров, стратегические товары, заключал союзы с недругами Москвы. Но в действительности орден был очень слаб. И правительство сочло, что раздавить его и прорубить выход к Балтике будет легко. А чтобы не вмешалась Польша, Адашев придумал, как ему казалось, хитрый ход — в качестве компенсации предложить ей союз против Крыма. Ну неужели король не согласится, если хан не дает житья обеим державам?

Однако эта комбинация оказалась несостоятельной. Сигизмунд II вовсе не собирался уступать русским Прибалтику. И, невзирая на разорительные татарские набега, совершенно не был заинтересован в крушении Крымского ханства. Считал его необходимым противовесом России. Сигизмунда активно поддержал папа римский. И с его помощью против Москвы вызрел, по сути, грандиозный заговор, в который были втянуты Польша, Литва, Ливония, Крым, Османская империя. При переговорах с царскими дипломатами Сигизмунд обманул их. На словах соглашался на альянс, но от конкретных обязательств под разными предлогами уклонялся, а сам... тайно заключил союз с Девлет-Гиреем. И русское правительство попалось в расставленную ловушку. Не завершив одной войны, ввязалось в другую.

Ливонцев-то разгромили мгновенно, их города стали сдавались один за другим. Но Ливонский орден отдался вдруг под покровительство Сигизмунда. При этом Литва и Польша выступили против России единым фронтом. А через несколько лет при поддержке папы вообще заключили Люблинскую унию — прежде Польша и Литва являлись самостоятельными государствами, только король у них был один. Теперь они слились в одну мощную державу, Речь Посполитую с общим правительством, общими сенатом и сеймом. В ливонскую войну вмешалась и Швеция. «Покровители» направляли в Прибалтику свежие войска, а ливонские города являлись первоклассными крепостями, и их было много. Война стала принимать затяжной и тяжелый характер.

Уже с 1561 г. царю пришлось менять свою политику. Он дал знать в Крым, что готов примириться и выплатить большие «поминки». Не тут-то было! Девлет-Гирей тоже прекрасно понимал, в каком трудном положении очутились русские. Да и поляки ему щедро приплачивали. Хан ответил, что «многими кунами мысль моя утешена не будет» — и выдвинул требование отдать Казань и Астрахань. Почувствовав перемены, на сторону крымцев снова стали перекидываться ногайцы, ряд кавказских князей. Татарские рейды обрушивались на Мценск, Северщину, Рязанщину.

А для активных действий на нескольких фронтах сил у Москвы не хватало. Царские рати, прикрывавшие южные рубежи, становились все меньше и слабее. И вместе с казаками с большим трудом осаживали врагов. В этих схватках выдвинулся один из величайших героев Дона атаман Михаил Черкашин. В свое время он славился ничуть не меньше Ермака Тимофеевича. С его именем связано первое письменное упоминание о выходе донцов в море — в 1556 г. отряд Черкашина погромил окрестности Керчи. В 1559 г., по записям Разрядного приказа, Черкашин разбил крымцев в верховьях Северского Донца, прислав «языков» в Москву. Казаки верили в его удачу, считали его «характерником» (т.е. колдуном, но в хорошем смысле) — полагали, что он может и пули, и ядра заговаривать. Но Черкашин был не просто одним из удачливых атаманов, с его именем предания связывают и объединение разрозненных донских городков и станиц в Нижнее Большое Войско, которое позже стало называться Войском Донским. И только благодаря этой консолидации Дону удалось выстоять в смертельной борьбе.

Между тем положение России продолжало ухудшаться. Из-за войны налоги возросли в три раза, крестьяне разорялись. В 1566—67 гг. прокатилась эпидемия чумы, унесшая множество жизней. А в результате экспериментов с опричниной, репрессий представителей знати и перетасовок служилых обиженные дворяне дезертировали, изменяли, бежали за рубеж. И в Стамбуле сочли, что наступил самый благоприятный момент сокрушить Москву. Османская империя к этому времени завершила долгую войну с Ираном, поделив пополам Закавказье. А в 1568 г. заключила мир с германским императором, отобрав у него почти всю Венгрию. Силы Турции высвободились для действий на других направлениях, и было решено бросить их на север.

Возник грандиозный план направить флот и армию на Дон, очистить его от казаков, прорыть канал и провести корабли на Волгу. После этого Астрахань, Казань и все Поволжье достались бы османам, под их власть автоматически попал бы и Северный Кавказ. России, попавшей в полуокружение, осталось бы только капитулировать. А в дальнейшем, опираясь на вновь захваченные плацдармы, Турция намеревалась возобновить войну с Ираном: утвердившись в Поволжье, можно было обойти кавказские крепости и атаковать персов через Каспий. Для реализации данного проекта в Азов стягивались корабли, воинские части. Снова успешно поработала османская дипломатия: казанцы и астраханцы заверили, что сразу при появлении турок поднимут восстание. Присоединились ногайцы. О поддержке турок заявили шамхал Тарковский на Кавказе и хан Тюменский. И летом 1569 г. началось вторжение. Огромный флот и армия под командованием Касим-паши двинулись вверх по Дону. Шло более 100 судов, 17 тысяч турецкой конницы, 40 тысяч татарской, янычары. Всего, по русским данным, рать насчитывала 90 тыс. человек (но это, видимо, вместе с рабочими-землекопами) .

Казаки такой лавине сопротивляться никак не могли. Многие из них находились в Ливонии, а оставшиеся уходили, бросая городки. Русского посла Семена Мальцева, ехавшего к ногайцам, турки захватили и привязали к мачте — пусть увидит триумф османского оружия. Но турецкие корабли были плохо приспособлены для плавания по реке. Садились на мели, их приходилось разгружать, стаскивать. Армада ползла до Переволоки пять недель. Лишь в августе Касим-паша разбил лагерь на Иловле и распорядился приступить к работам. Царь тоже предпринимал меры. Успел усилить подкреплениями воеводу Астрахани Карпова. Собрав кого смог, направил на стругах «плавную рать» князя Петра Серебряного.

Но она была небольшой. Князь дошел до Царицына острова, узнал о силах Касим-паши и от боя уклонился, отступил выше по реке. Однако собирались и другие отряды. По приказу царя на помощь донцам прибыли 5 тысяч днепровских казаков во главе с гетманом Богданом Ружинским. Явились и союзные кабардинцы вместе с гребенскими казаками. И на вражеских коммуникациях началась партизанская война. А вдобавок Касим-паша очень быстро осознал, что прорыть канал в Волгу попросту нереально. Попытались тащить корабли волоком, с помощью катков, но они были слишком тяжелыми, ничего не получалось. Зато прибыло посольство астраханских татар и заверило, что суда на Волге не понадобятся. Пусть, дескать, турки быстрее наступают, а уж астраханцы их и плавсредствами обеспечат, и снабжением, и ворота города откроют. И Касим-паша рискнул. Отправил флот с артиллерией и припасами обратно в Азов, а войско пошло дальше налегке. 16 сентября оно подступило к Астрахани, и «астороханские люди со многие суда к ним приехали». Начали строить осадный лагерь.

Но воевода Карпов предпринял должные меры, крепость ворот не открыла. А казаки нанесли удар по тылам. Не по туркам и татарам, а по изменившим астраханцам, взявшимся снабжать неприятельскую армию. Погромили и разогнали их, захватили и разметали «многие суда», очистив Волгу. И «плавная рать» Серебряного, усилившись за счет казаков, проскочила на стругах в город. После чего Касим-паша очутился в тупиковом положении. Теперь перед ним была крепость с большим гарнизоном, готовая к обороне. Штурмовать ее без артиллерии было бы безумием. И осаждать тоже — армия осталась без припасов, в кольце казачьих отрядов. К тому же начиналась осень с дождями. Голодные янычары принялись бунтовать. И уже 26 сентября паша поджег лагерь, повел воинство назад. Причем и прямой обратный путь по Манычу оказался перекрыт казаками. Туркам и татарам пришлось выбираться через степи Северного Кавказа, без еды и воды. И спастись сумели лишь жалкие остатки армии...

С этой победой были связаны два важных события в истории Дона. Часть малоросских казаков, пришедших с Ружинским, решила остаться здесь и в 1570 г. основала городок Черкасск. А Иван Грозный понадеялся, что после такого провала неприятели станут сговорчивее, направил в Бахчисарай и Стамбул посла Ивана Новосильцева с предложениями о мире. В связи с этим он послал грамоту «на Донец Северский», в ней указывалось — «приводить посла из Рыльска велели к Азову Мише Черкашину» и сообщалось, что за службу казакам выделено «государево жалованье: деньги, и сукна, и селитру, и свинец». Грамота в обшем-то обычная. Такие поручения московские князья давали казакам регулярно. И все же этот документ стал особенным. Во второй половине XIX в. было решено установить «старшинство» Казачьих Войск. А критерием было принято считать самый ранний документ о выполнении казаками службы российским царям. И именно эта грамота в архивах оказалась самой ранней. Были, конечно, и другие, но не сохранились. А она сохранилась. Отсюда и официальное старшинство Всевеликого Войска Донского было установлено с января 1570 г.

Однако посольство Новосильцева успехом не увенчалось. Турок и татар поражение не образумило. Наоборот, обозлило, и они грезили о реванше. В 1570 г. последовали нападения крымских мурз на каширские, рязанские, новосильские окрестности, царевич Адиль-Гирей разгромил кабардинцев. Тесть Ивана Грозного, князь Темрюк Идарович был ранен, двое его сыновей попали в плен. В результате русских союзников вывели из игры, а часть кабардинских князей предпочла перейти в лагерь победителей.

Царь и его правительство пытались укрепить южные рубежи, но сделать сумели не так уж много. По России вторично прошла эпидемия чумы. Добавились неурожай, голод. А летом 1571 г. Девлет-Гирей выступил на Русь со всей ордой и ногайцами. Впрочем, сперва он ставил перед собой ограниченные задачи — хотел напасть на Козельск. Но к нему явилась группа изменников под предводительством сына боярского Башуя Сумарокова. Сообщили, что на Руси «была меженина великая и мор», что войска «в Немцех», а у царя «людей мало». Обещали показать броды через Оку. И Девлет-Гирей повернул на Москву.

У России наличных воинов и впрямь оказалось мало. На Оке удалось собрать лишь 6 тысяч человек во главе с Иваном Бельским. Для подкрепления армии выступил сам царь с опричниками. И вдруг он узнал, что татары, воспользовавшись услугами перебежчиков-проводников, уже переправились через Оку! Обошли русское войско и находятся у него в тылу! Иван Грозный с частью опричников спешно уехал в Вологду. А Бельский форсированным маршем погнал полки к Москве — которая осталась вообще без защитников. Хан и русская рать подошли к столице одновременно. Бельский все же успел ввести своих воинов в город, и когда враг полез в атаку, — дал отпор. Но татары, потерпев неудачу, подожгли Москву. Случился один из самых страшных пожаров. Погибли сотни тысяч людей. В том числе сгорели или задохнулись от дыма защитники, воеводы. Уцелел только Кремль и те, кто смог в него попасть. Но и татары добраться до него сквозь море пламени не смогли. Значительное число крымцев, все же пытавшихся грабить, тоже погибло. И Девлет-Гирей предпочел увести орду от пылающего города — вместо этого беспрепятственно набрал по русской земле огромнейший полон.

Таких потерь, такого унижения страна не знала уже давно. После сожжения столицы Иван Грозный готов был мириться уже на любых условиях. Выражал готовность отдать Астрахань, уйти с Кавказа, платить «поминки». Приказал срыть Терский городок, раздражавший Стамбул и Бахчисарай. Но нет, теперь врагам этого оказалось мало! От султана русские послы получили ответ грубый и заносчивый — Селим II соглашался на мир только в том случае, если царь уступит Казань, Астрахань, а сам станет «подручным нашего высокого порога», то есть признает себя вассалом Турции. Ну а в Крыму были настроены еще более решительно. Зачем брать часть, если можно взять все? Ведь прошлый поход показал, как легко громить обессиленную Россию! Значит, оставалось ее добить совсем. Вообще ликвидировать российскую государственность! В Бахчисарае уже распределяли наместничества — кому из мурз дать Москву, кому Владимир, кому Суздаль. А купцы, финансирующие поход, уже получали ярлыки на беспошлинную торговлю по Волге.

Россия тоже готовилась. Во главе войска были назначены лучшие полководцы Ивана Грозного Михаил Иванович Воротынский и Дмитрий Иванович Хворостинин. Но страна действительно была очень ослаблена. На окский рубеж ратников скребли «с миру по нитке». И вот тут-то казакам в первый раз суждено было спасать Москву. Атаман Михаил Черкашин поднял и привел на подмогу казачий Дон. Сколько человек было с ним, неизвестно. Разрядный приказ сообщал о численности армии: «И всего во всех полках со всеми воеводами всяких людей 20 043, опричь Мишки с казаки». Как видим, донцы названы отдельно, то есть отряд был значительным. Но он не мог быть очень большим, Дон был еще редко населенным. И, по разным оценкам, отряд Черкашина состоял из 3 — 5 тысяч человек. Однако в столь трудной ситуации, когда во всей армии насчитывалось лишь 20 тысяч, добавка была весомой. К тому же это были отборные,, высокопрофессиональные бойцы. Но и в числе 20 тысяч, «опричь Мишки», было как минимум еще 2 тысячи казаков, разрядные росписи указывают тысячу «казаков польских наемных с пищалями», и тысячу волжских казаков наняли на свой счет Строгановы.

В то время казаки еще не были конницей, чаще они воевали пешими или на лодках. Славились искусством стрельбы, попадая на 50 шагов в монету, которую товарищ держит над головой. Всеми правдами и неправдами старались разжиться огнестрельным оружием — выменивали, покупали, захватывали в качестве трофеев. И в бою один борт лодки вел огонь, второй перезаряжал ружья. Сметали противника ливнем свинца, а потом кидались в сабли. На суше казаки считались отличными фортификаторами, быстро возводили полевые укрепления — «острожки». И, засев в них, действовали примерно так же, как с лодок: старались спровоцировать врага, чтобы он атаковал первым, били огнем, а потом контратаковали. По планам русского командования, казакам предстояло действовать на стругах, прикрывая переправы Оки, а в случае отступления хана выбирать места для засад и нападать, отбивая полон. Но на подобный исход надежды было мало. Очень мало. Силы оказывались слишком неравными. Царь перенес свою резиденцию в Новгород Великий. Туда же эвакуировали государственную казну. Да, это был один из самых критических моментов в истории нашей страны...

Девлет-Гирей поднял всю Крымскую орду, 40—50 тысяч татар. К нему примкнули Малая и Большая Ногайские орды (а вместе они выставляли 18—20 тысяч всадников), отряды кавказских горцев, ополчения турецких городов. Султан прислал янычар, пушкарей с орудиями. Собралось войско в 70—90 тысяч, не считая обозов, слуг. Летом эти полчища устремились на север и 26 июля (по новому стилю — 4 августа) появились у Серпухова. Русские ратники изготовились к обороне, отбросили головные разъезды. Однако хан позаботился заблаговременно собрать сведения о местности. И, демонстрируя, будто готовит переправу у Серпухова, скрытно двинул главные силы вверх по реке.

Ночью татары форсировали Оку через Сенькин брод. Опрокинули сторожевой полк Ивана Шуйского. Воевода Хворостинин попытался задержать противника, спешно направив полк правой руки на рубеж реки Нары, но и он был отброшен. Вражеская армия обошла русскую, оставив ее в тылу, и по Серпуховской дороге устремилась к беззащитной Москве. Казалось, прошлогодняя история повторяется. Но во главе русских ратей стояли другие военачальники. Они не стали наперегонки с противником мчаться к столице, а затеяли другую игру. Смертельно опасную, но сулившую единственный шанс на успех. Вцепились врагу «в хвост» в надежде оттянуть назад, на себя. Хворостинин, собрав всю конницу, бросился в погоню и разгромил арьергард, которым командовали крымские царевичи. Хан уже дошел до реки Пахры возле Подольска. Но озаботился ударом с тыла, остановился и выделил сыновьям еще 12 тысяч конницы, чтобы устранили досадную помеху.

Мы не знаем, участвовали ли в разработке планов Черкашин и другие атаманы, но во всяком случае, был применен типичный казачий «вентерь». Русская пехота и артиллерия подтягивались следом за конницей, выбрали удобное место у деревни Молоди, на холме, прикрытом речкой Рожайкой, и укрепились, поставив «гуляй-город» (передвижное укрепление из сцепленных друг с другом телег с бревенчатыми или дощатыми стенами). А русская кавалерия под натиском крымцев покатилась назад. И, удирая по Серпуховской дороге, подвела разогнавшихся татар прямо под батареи и ружья «гуляй-города». Врага покосили огнем, нанесли огромные потери. И тогда хан сделал именно то, ради чего предпринимались все усилия. Не дойдя до Москвы 40 верст, повернул назад, на русскую рать.

30 июля (8 августа) разгорелось кровопролитное сражение. Противник обрушился всей массой. Шесть полков московских стрельцов, 3 тысячи воинов, прикрывавших «на пищалях» подножие холма у Рожайки, полегли все до единого. Татары сбили с позиций и конницу, оборонявшую фланги, заставили ее отступить в «гуляй-город». Но само укрепление устояло, отражая все атаки. Были убиты ногайский хан, трое мурз, в том числе один из видных военачальников мурза Теребердей. А лучший крымский полководец, второе лицо в ханстве Дивей-мурза, решив лично разобраться в обстановке, неосторожно приблизился к «гуляй-городу» и был взят в плен. Враг понес такой урон, что двое суток приводил себя в порядок.

Но и положение русской армии оказалось тяжелым. Она была заперта в укреплении почти без еды и фуража, отрезана от воды. Люди и кони слабели, мучились. Воины пытались копать колодцы «всяк о своей голове», но ничего не получалось. А 2 (11) августа противник возобновил яростный штурм. Лезущие татары, ногайцы, турки устилали холм трупами, а хан бросал все новые силы.

Подступив к невысоким стенам «гуляй-города», враги рубили их саблями, расшатывали руками, силясь перелезть или повалить, «и тут много татар побили и руки поотсекли бесчисленно много». Уже под вечер, воспользовавшись тем, что противник сосредоточился на одной стороне холма и увлекся атаками, был предпринят смелый маневр. В «гуляй-городе» остались Хворостинин и Черкашин с казаками, пушкарями и немцами-наемниками, а конницу Воротынский сумел скрытно вывести по лощине и двинулся в обход.

Когда неприятель опять пошел на штурм, его подпустили вплотную без выстрелов. А потом из всех ружей и пушек последовал страшный залп в упор, и защитники с криком выскочили в контратаку. А в тыл хану ударила конница Воротынского. И орда... побежала. Бросая орудия, обозы, имущество. Ее гнали и рубили. Погибли сын и внук хана, «много мурз и татар живых поймали». Несмотря ни на какую усталость, измученность, незваных гостей «провожали» до самой Оки — здесь 3 (12) августа прижали к берегу и уничтожили еще 5 тысяч крымцев. Многие утонули при переправе.

Блестящая и полная победа над многократно превосходящим врагом казалась настоящим чудом — и действительно была чудом. Сохранилось предание, что в критический момент на помощь изнемогавшим ратникам во главе Небесного Воинства явились семь святых русских князей — Александр Невский, Борис и Глеб, Андрей Боголюбский, Всеволод Большое Гнездо, Юрий и Ярослав Всеволодовичи — и, обратив в ужас противников, помогли одолеть их. А царь признал, что победа одержана благодаря заступничеству святых великомучеников и чудотворцев князя Михаила Черниговского и болярина его — Феодора, потому что воевода Михаил Воротынский был прямым потомком Михаила Черниговского, был наречен в его честь и перед боем молился своему святому покровителю-предку. В то время Черниговщина и Северщина относились еще не к Малороссии, а к России (они отошли от нее в состав Польши в результате Смуты в 1618 г., а вернулись под власть Москвы в 1655 г., но уже вместе с Левобережной Украиной), и Иван Грозный распорядился о торжественном перенесении мощей Святых. князя Михаила и болярина Феодора из Чернигова в Москву. И даже самолично написал тропарь в их честь.

В дальнейшей судьбе Михаила Ивановича Воротынского многое неясно. В литературе утвердилась версия, будто через 10 месяцев после победы он попал в опалу. По доносу слуги, обвинившего его в чародействе, был арестован, подвергнут пытке, отправлен в Кириллово-Белозерский монастырь и по дороге умер. Но современный историк В.Г. Манягин приводит убедительные доказательства, что отечественные либералы и западные авторы навесили на первого русского Православного Царя, Ивана Грозного, очень много клеветы — и утверждение о репрессиях против М.И. Воротынского также является клеветническим домыслом подобных исследователей (см. «Правда Грозного Царя», М., 2006). Вопреки трудам Карамзина, Валишевского и пр., в Кириллово-Белозерский монастырь был сослан не Михаил Иванович, а его брат Владимир Иванович Воротынский (и пытками его не замучили, он дожил свой век в монастыре в весьма неплохих условиях). А Михаил Иванович по крайней мере спустя 3 года после своего мнимого уничтожения еще жил, здравствовал, продолжал служить Отечеству, руководил устройством пограничной службы и организовывал оборону на южных рубежах. Точная дата его смерти неизвестна.

Донскому атаману Михаилу Черкашину за ту роль, которую сыграли казаки в битве под Москвой, крымцы отомстили. Обманом сумели поймать его сына Данилу и приговорили к лютой казни. Черкашин в ответ напал на Азов, погромил посады, захватил 20 «лучших людей», в том числе Сеина, шурина турецкого султана, и предложил обменять их на сына. Но у Девлет-Гирея накопилась такая ненависть к атаману, что Данила все равно был казнен. Сам Михаил Черкашин сложил свою буйну голову в 1581 г. при героической обороне Пскова от войск Стефана Батория. Он и среди псковичей прославился в качестве «характерника». Писали: «А заговоры были от него ядром многим». А о его конце летописец сообщает: «Да тут же убили Мишку Черкашина, а угадал себе сам, что ему быти убиту, а Псков будет цел. И то он сказал воеводам». К сожалению, историки XIX в., начиная с масона Н.М. Карамзина, густо поливая грязью фигуру Ивана Грозного, сумели «заодно» очернить и всю его эпоху. Не все ученые стопроцентно соглашались с Карамзиным, расходились с ним в частностях, но практически все они были либералами и «западниками», и в целом гнули ту же линию. А в результате, стало как бы автоматически подразумеваться, что во времена Ивана Грозного ничего яркого и великого происходить не могло. Эти времена «брезгливо» старались обходить, словно нечто грязное и постыдное. В частности, затерлась и память о битве при Молодях.

В дореволюционной историографии ее касались очень мало (например, С.А. Князьков в книге «Царь Иван Васильевич Грозный и его время»). Серьезно поднимать эту тему историки начали только во второй половине XX столетия. В 1959 г. были опубликованы «Документы о сражении при Молодях в 1572 году (Исторический архив, №4, с.181 —183). В 1960-х годах увидели свет работы В.И. Буганова «Повесть о победе над крымскими татарами в 1572 году», Г.Д. Бурдей — «Молодинская битва 1572 года». В 1990-х годах появились работы В.В. Каргалова «Михаил Иванович Воротынский», В.И. Гусева «Чтобы чужие люди... безвестно не приходили», ход битвы восстанавливался и разбирался, ее значение анализировалось в трудах Р.Г. Скрынникова, С.Ф. Платонова, С. О. Шмидта, митрополита Иоанна (Снычева), В.Г. Манягина, посвященных Ивану Грозному и времени его правления. Причем академик Р.Г. Скрынников назвал победу при Молодях «крупнейшим событием русской истории XVI века». Ведь фактически эта победа остановила османскую экспансию на север. И пресекла последнюю реальную попытку восстановить на Руси татарское иго.

В 2002 г. энтузиастами на месте сражения был установлен памятный камень. Тем не менее, о данной битве ни слова не упоминается в школьных учебниках. Да и в пособиях для высшей школы о ней почти ничего не сказано. Ее не называют в перечнях важных исторических и воинских дат России. О ней никогда не говорят ни единого слова телевидение, радио, не напоминают газеты. Впрочем, как успел убедиться автор, представители средств массовой информации о ней просто не знают. Как уже отмечалось, мало знают о ней даже те, кто живет на поле славной битвы и в ее окрестностях — во всяком случае, те из них, с которыми автору довелось разговаривать.

Ну что ж, давайте хотя бы мы с вами мысленно прогуляемся к месту славного сражения. Найти его очень легко... Итак, мы сели в Москве в переполненную серпуховскую или чеховскую электричку и доехали до Колхозной. От головных вагонов спустимся с платформы, пройдем чуть вперед и повернем налево. Вместе с дачниками, нагруженными сумками и рюкзаками, перейдем по деревянному настилу железнодорожное полотно, минуем чахлую полосу лесопосадки, пустырь и дошагаем до сельских домов. Это и есть деревня Молоди. Она вытянулась вдоль Старого Симферопольского шоссе, которое примерно совпадает с древней Серпуховской дорогой.

Когда мы с вами выйдем на шоссе, повернем направо. Вот так же, как мы сейчас, двигались вернувшиеся от Подольска ханские рати. А впереди мы увидим речку Рожайку. Она сейчас превратилась в узкий ручей, а возле Молодей перекрыта и образует пруд — на той самой низине, где полегли полки московских стрельцов. А дальше, за прудом, виден холм с церковью новой постройки, примерно XVIII — начала XIX в., но новые храмы строились на месте старых. И эта церковь возведена на месте более ранней, которая как раз и играла роль памятника. Это тот самый холм, где когда-то стоял «гуляй-город»...

В 2007 г. со дня битвы при Молодях (или, как ее называли летописцы, «битвы на Молодях») исполняется 435 лет. И хочется верить, что все же найдутся энтузиасты, краеведы, журналисты, которые заинтересуются этим событием и возродят память о московских ратниках и казаках, доблестно сражавшихся и умиравших здесь знойным летом 1572 года. Хотя они-то, наверное, о памяти в веках не думали. Они просто и честно сделали свое дело. Неимоверно трудное дело. Отстояли столицу. Отстояли Отечество.

Автор: Валерий Шамбаров
Источник: Журнал «Молодая гвардия»

..

e-mail: admin@kerch.name

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ САЙТА

1499 | 1